Tuesday, April 24, 2018


О.Б. Дружинина


ДИЗАЙН-ПРОГРАММЫ ВНИИТЭ:
СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД К ПРОЕКТИРОВАНИЮ

Статья посвящена дизайн-программам, разработанным сотрудниками Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики (ВНИИТЭ) в 1970–1980-е годы. Этот инновационный метод проектирования изделий и управления проектной деятельностью, заключающийся в разработке систем объектов и связей между ними, применялся практически во всех сферах – от бытовой техники до городской среды.

This article is devoted to design programs that were developed by the All-Union Scientific Research Institute of Technical Aesthetics in the 1970-1980s. This innovative method of designing goods and managing project work was focused on the formation of large multidisciplinary complexes that had a single function. It was employed for practically all spheres – from creating of household appliances to improving of urban environment.  

Ключевые слова: советский дизайн, дизайн в СССР, Всесоюзный научно-исследовательский институт, ВНИИТЭ, дизайн-программа, метод конструирования, техническая эстетика, художественное конструирование, системный дизайн, промышленный дизайн, индустриальный дизайн.

Keywords: soviet design, design in the USSR, the All-Union Scientific Research Institute of Technical Aesthetics, design program, systematic design, design thinking, design method, technical aesthetics, industrial design.

В начале 1970-х годов дизайнеры Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики начали применять принципиально новый метод проектирования изделий и управления проектной деятельностью, который получил название дизайн-программа [1]. Дизайн-программы были ориентированы на формирование крупных многопредметных комплексов с единой функцией. Теоретиком, разработчиком и практиком, впервые применившим этот метод, был Дмитрий Азрикан – руководитель сектора перспективных разработок и дизайн-программ ВНИИТЭ. Смысл заключался в проектировании не отдельных предметов, а целых систем и связей между ними. Впервые объектами проектирования для дизайнеров стали: продукция целой отрасли промышленности (дизайн-программа «Электромера»), жилищно-коммунальная система (дизайн-программа «Втомар»), группа потребительских изделий (дизайн-программа «БАМЗ»), городская среда (дизайн-программа «Дигоми»), средства транспорта (дизайн-программа «Поезд метро») и многое другое.



ЭЛЕКТРОМЕРА
Первой дизайн-программой в мировой практике стал комплексный проект системы электроизмерительной техники  «Электромера», над созданием которого с 1973 по 1979 год работали под руководством Д. Азрикана сотрудники ВНИИТЭ А. Грашин, Р. Гусейнов, А. Кудрявцев, Л. Кузьмичев, М. Михеева, А. Синельников, Д. Щелкунов и их коллеги из Ленинградского филиала Д. Кочугов и А. Мещанинов.
Развитие производства, внедрение новых технологий, повышение уровня автоматизации приводило к появлению новых приборов и средств контроля. Всесоюзным объединением «Союзэлектроприбор» (более сорока предприятий по всей территории страны) выпускалось около 1500 различных видов электроизмерительных приборов. Умение пользоваться этими приборами, «читать язык их показаний» стало самостоятельной профессией. Учебные заведения должны были выпускать молодых специалистов, которые могли бы быстро и легко освоить новые разработки.
Первоначально перед дизайнерами была поставлена задача создания единого фирменного стиля электроизмерительной продукции разных производителей. Однако, в процессе работы они поняли, что нужен принципиально новый подход, который и предложил руководитель проекта Дмитрий Азрикан: пересмотреть ассортимент всех приборов, сделать их совместимыми, комбинируемыми, создать «язык коммуникации» техники и оператора. То есть дизайнер создавал предмет не для самостоятельного использования, а ориентировался на его работу в комплексе с другими приборами. Иными словами – он должен был видеть целостную систему, в которой главное ­– это связи между ее отдельными частями.
Художники-конструкторы ВНИИТЭ (в работе принимали участие практически все отделы института и большинство его филиалов) спроектировали комплект универсальных элементов, в который входили панели управления, корпусные детали и несущие конструкции. Были разработаны принципы и система визуального представления информации, включающая приборный шрифт и условные знаки, ГОСТы на которые применяются по сей день [2], типовые решения производственной среды и одежды, упаковка. Впервые дизайнеры рассмотрели и спроектировали как единый объект продукцию целой отрасли промышленности. По мнению Дмитрия Азрикана, «понимание продукции огромной корпорации как единого целого и проектирование от общего к частному было для того времени революционным шагом».
Использование системы «Электромера» позволило бы в 4 раза сократить количество измерительных приборов на заводах, в 5 раз снизить трудоемкость производства конструкций, улучшить эргономические и эстетические свойства оборудования, создать единый фирменный стиль. В 1982 году программа получила премию Совета Министров СССР, а стандартизованные правила компоновки панелей остаются актуальными и по сей день. До сих пор используется придуманное Дмитрием Азриканом название «Электромера» – и для компании, и для головного НИИ.
Программа не была реализована полностью; отдельные приборы выпускаются до сих пор.

ВТОМАР (Вторичные материальные ресурсы)
В конце 1970-х годов в Советском Союзе впервые всерьез обеспокоились проблемой загрязнения окружающей среды. Основная причина заключалась в том, что значительный объем бытовых отходов направлялся на полигоны захоронения. С 1979 по 1985 годы сотрудники Ленинградского филиала ВНИИТЭ А. Водзяновский, Д. Кочугов, А. Кулагина, А. Лобанов, Т. Павлова под руководством А. Мещанинова работали над программой «Вторичные материальные ресурсы» («ВТОМАР»), которая должна была усовершенствовать систему сбора отходов и утилизации вторичных ресурсов. Прежде всего был проведен анализ существующей ситуации: как мусор от разных жилых и служебных помещений перемещается до места сборки, а потом переработки. При этом важно было классифицировать отходы – бытовые, офисные, мелких предприятиях, промышленные.
В зависимости от вида отходов предлагалось использовать разные средства сбора мусора (от пакетов, которые использует население, до специальных контейнеров, установленных на производствах), места расположения мусоросборников (например, подъезд, улица, офис, цех), их габариты и конструкция. «Главным условием эффективности предлагаемого механизма сбора является обеспечение максимального удобства для населения селективного накопления в жилье и удаления из него вторичных ресурсов» [3].
Следующий этап – транспортировка мусора. При этом особенное внимание уделялось «чистоте» процесса. Предлагалось, например, что дворовые контейнеры будут помещаться в мусоровозы (а не переворачиваться), отвозиться к месту переработки и там заменяться на пустые, которые возвратятся на место.
При разработке дизайн-программы «Вторичные ресурсы» дизайнеры использовали метод сценарного моделирования. В данном случае его суть заключалась в проверке общих концептуальных положений в процессе моделирования различных ситуаций, максимально приближенных к реальным условиям накопления и сбора отходов. «Окончательная отработка ситуационных моделей заключалась в графическом обобщении фотоматериала, переводе его в рисунки, иллюстрирующие наиболее характерные, ключевые моменты процессов деятельности служб вторсырья» [3].
Проанализировав ситуационные модели, дизайнеры спроектировали средства накопления, сбора, хранения и транспортировки вторичного сырья, разработали дизайн униформы для персонала. Система была основана на так называемом «бесстимульном методе» – когда сбор поощряется не материально, а социально, то есть вырабатывается культурный стереотип поведения. Именно поэтому так важна была информационная кампания. Для нее были разработаны система цветографики, рекламно-информационных материалов – от листовок до телевизионных роликов, предполагалось проведение мобильных тематических выставок и многое другое.
В 1986 году дизайн-программа «Втомар» была опробована в Бельцах (Молдавия); это был эксперимент по внедрению нового метода сбора макулатуры. Всем жителям города бесплатно раздавали «накопители» – емкости из бумаги или пластика двух различных типов. Первый – емкостью 5 кг многократного использования для жителей микрорайонов, в которых отсутствует мусоропровод. В этом случае вынос собранной макулатуры предполагалось совмещать с выносом мусора. Второй тип – комплект из 12 емкостей-календарей (на них было написано название месяца, в первый день нового месяца накопитель нужно было менять) для жильцов высотных домов с мусоропроводом. В конце месяца рядом с подъездом устанавливались уличные контейнеры-накопители, в который выбрасывалась собранная макулатура вместе в накопителем-календарем. В дополнение к этим двум типам устанавливались контейнеры в местах «стихийного» сбора макулатуры – возле магазинов, киосков, на транспортных остановках. Для проекта дизайнерами были разработаны контейнеры, календари-накопители, одежда для работников службы «Втомар», информационные материалы. Эксперименту предшествовала рекламно-пропагандистская кампания – серия теле- и радиопередач, специальные мероприятия в центре города. «Цель же эксперимента ясна: проверка жизнеспособности идеи в условиях типичного города для последующего внедрения в жизнь в масштабах всей страны» [4].
В настоящее время происходит создание новой для нашей страны отрасли обращения с отходами. Разработки ВНИИТЭ в этой сфере актуальны и по сей день и могут быть использованы, прежде всего, в части работы с бытовыми отходами по созданию удобства и мотивации населения к раздельному сбору мусора.

БАМЗ (Бытовая аппаратура магнитной записи)
В восьмидесятые годы в СССР выпускалось не более десятка моделей магнитофонов со схожими функциями, но их дизайн не был клиентоориентированным. В 1981 году сотрудники сектора перспективных разработок и дизайн-программ ВНИИТЭ Н. Каптелин, А. Колотушкин, М. Колотушкина, М. Михеева, А. Попов, а также дизайнеры Вильнюсского, Киевского и Харьковского филиалов ВНИИТЭ (1) начали работу над масштабной дизайн-программой «БАМЗ» («Бытовая аппаратура магнитной записи») [5]. Работа завершилась в 1985 году.
Для разработки ассортиментного ряда магнитофонов использовалась придуманная руководителем проекта Дмитрием Азриканом матричная «Трехмерная типологическая модель», позволявшая через баланс между различными классификаторами – «измерениями» создавать магнитофоны для конкретных групп потребителей [6]. Первое «измерение» – социокультурная среда. В результате серьезного исследования потребителей были выявлены различные требования к набору функций, определены 4 стилевых предпочтения, получивших названия «классический» (домашний), «лабораторный» (приборный, технический), «походный» (полевой), «молодежный» (аттракционный). Второе «измерение» – 12 различных, наиболее частых, ситуаций использования магнитофонов (например, «хобби», «урок», «турист») и, соответственно, 3 варианта комплектации аппаратуры – стационарный, переносной и автомобильный. Третье «измерение» – технические и конструктивные решения, функциональное наполнение.
Таким образом, как писал Дмитрий Азрикан, «каждый объект, в данном случае каждый магнитофон, занимает определенное место одновременно в трех типологических рядах, сформированных по трем различным основаниям» [7].
В интервью Московскому музею дизайна Дмитрий Азрикан говорил, что «идеей этой программы было покончить с потоками разномастной и при этом однообразной продукции, и начать проектировать изделия для конкретных социальных групп, придавая им те качества и тот стиль, который удовлетворит каждую».
С помощью типологической модели были спроектированы 16 образцов, различающихся целями применения и стилевыми решениями: рабочие диктофоны и детские плееры; молодежные, автомобильные и походные всепогодные магнитолы; магнитофоны высшего класса для меломанов, экспериментальная аппаратура. Все они были сведены в таблицу, в которой были описаны их потребительские свойства, технические возможности и стилевые решения. С помощью этой таблицы составлялись задания на их проектирование. «Дизайнеры ВНИИТЭ разработали по этой модели ассортиментный ряд магнитофонов, включающих 40 моделей вместо 80 выпускающихся в настоящее время. При этом степень разнообразия магнитофонов значительно повышена» [7].
В качестве примера «походного стиля» можно привести магнитофон «Сайгак»   (дизайн А. Колотушкина). Эта модель для «комбайнеров, водителей автобусов, автотуристов». Кроме того, как походная модель, он должен был быть прочным и небольшого размера – помещаться в рюкзак или крепиться на руль велосипеда. Наушники были складными, имели специальное крепление, напоминающее прищепку, а в кофре устройства для них отводилось специальное отделение. Магнитофон выглядит основательным, надежным и напоминает военную технику связи благодаря сочетанию нескольких разных оттенков зеленого цвета. К сожалению, как и многие передовые разработки того времени, остался на стадии прототипа.
Заместитель руководителя дизайн-программы Марина Михеева считает, что БАМЗ – наиболее яркий образец системного проектирования в дизайне. Материалы разработки были подробно изложены в серии изданий, использовались как методический материал. Однако, ни одно из решений не было внедрено.
Примененный в проекте БАМЗ метод моделирования потребления (типология потребителя, ситуация потребления) в настоящее время используется в design thinking, в частности, типология потребителя не что иное, как «персонаж-моделирование».

ГОМО ТЕЛЕКОМУС
В 1985 году в Ереване прошел международный проектный семинар «Интердизайн», тема которого была «Будущее часов». Одним из проектов семинара была дизайн-программа «Гомо телекомус», разработанная группой дизайнеров ВНИИТЭ (В. Госсен, А. Колотушкин) под руководством Дмитрия Азрикана. Дмитрий Азрикан: «В названии семинара «Будущее часов» нас больше всего интересует слово «будущее». У часов есть будущее настолько, насколько они станут элементами общей системы коммуникации» [8].
Из названия проекта «Гомо телекомус» (человек коммуникативный) понятно, что задача дизайнеров заключалась в создании системы личных носимых средств информации, расширяющей связь их владельца с внешним миром. Проект намного опередил время. Дизайнеры «предсказали», что на смену часам как отдельному предмету придет универсальное средство коммуникации, памяти, контроля здоровья и многого другого. Система «телекомус» подключит человека к всемирной информационной сети, позволяющей, например, «находясь на борту самолета на пути из Москвы и Варшаву, узнать, который там час и какая там стоит погода»; избавит от необходимости носить с собой бумаги и документы (водительские права, проездные и авиационные билеты и так далее), поскольку их можно будет загрузить в «телекомус» и предъявлять при электронном контроле.
В своем проекте дизайнеры предусмотрели возможность использования системы людьми четырех возрастных групп, имеющих разные потребности:
– телекомус-няня для самых маленьких детей;
– телекомус-учитель для школьников и студентов;
– телекомус-секретарь для тех, кому необходимо получать самый широкий спектр информации;
– телекомус-помощник для пожилых людей и людей с ограниченными возможностями.
Проект был представлен на планшетах, на которых были показаны модели этих приборов и способы их ношения: на браслете, как клипсы, ожерелья, очки и даже чётки.
Революция в телекоммуникационнной отрасли, произошедшая в конце 1990-х – начале 2000-х годов, привела к появлению смартфона. Он, в свою очередь, благодаря достижениям в микроэлектронике, из устройства связи превратился в многопрофильный прибор, который позволяет пользователю собирать различного рода данные, хранить их, оперировать ими, и предоставляет для этого удобный интерфейс. Можно говорить о том, что советские дизайнеры еще в 1985 году разработали концепцию и проект такого многопрофильного прибора, но реализовать его планировали на базе часов. 


ГОРОДСКОЕ ОБОРУДОВАНИЕ ДЛЯ ДИГОМИ-7 (ТБИЛИСИ)
В Дигоми-7 – жилой микрорайон города Тбилиси, в котором проводился градостроительный, архитектурный и дизайнерский эксперимент по организации принципиально новой предметной среды. Необходимо было создать жилой район с повышенными функциональными и эстетическими качествами; при проектировании жилого массива должны были учитываться новейшие достижения индустриального домостроения, национальные традиции, культура совместного проживания. «Любой город имеет особый слой среды, связанный с жизнедеятельностью населения вне собственного жилого пространства. Этот слой и образуется элементами систем массового обслуживания – городским оборудованием. Оно меняется гораздо чаще, чем архитектурный костяк города» [9].
В данном случае, процесс благоустройства нового жилого района происходил одновременно с его возведением. Для того, чтобы он был успешным, естественным и органичным, нужно было изучить особенности жизнедеятельности людей района, исторически сложившиеся традиции освоения городской среды и даже «хореографию» городских жанровых сцен».
В 1986 году под руководством Дмитрия Азрикана художники-конструкторы ВНИИТЭ Г. Беккер, О. Волченков, А. Колотушкин и их коллеги из Грузинского филиала института разработали проект городского оборудования для Дигоми-7. Основными положениями концепции благоустройства были:
– Естественная органичность оборудования.
– Использование пространств под зданиями и пустых пространств первых этажей.
– Учет при проектировании оборудования местной, характерной для многих южных городов, традиции рассредоточенного обслуживания: множество маленьких кафе, магазинов, торговля вразнос.
– Возможность расширения сферы использования оборудования – применение его в других районах Тбилиси и других городах республики.
– Комбинируемость, возможность группировать различные модули оборудования (например, телефонную кабину, киоски, столики-стойки).
В основу проекта была заложена идея модуля, или конструктива. Дизайнеры спроектировали пять модульных элементов, из которых собирались различные уличные конструкции. Такой подход, по словам дизайнеров, позволял создавать оборудование для различных целей: «быстро собрать большой стол во дворе, составить передвижной микрокиоск для разносчика, поставить удобное кресло с навесом для почетного гостя, построить дворовый клуб, удобную скамью для престарелых» [9].
Дмитрий Азрикан говорил в интервью Московскому музею дизайна: "Дигоми" – это совершенно новаторская программа системного проектирования городской "начинки". Того, чем не занимаются архитекторы и среди чего живут горожане: киоски, скамейки, стенды объявлений, остановки транспорта, заборы, навесы... В основе был ограниченный набор элементов, из которых собирались разные варианты городской мебели. Использовались антивандальные дешёвые материалы из вторсырья, что и сейчас актуально».
В 2000-х особое значение для городского жителя стала приобретать окружающая его среда. В крупнейших городах мира ведущие архитекторы и урбанисты реализуют проекты адаптации городской среды для удобства человека. В этой связи разработки ВНИИТЭ в рамках дизайн-программы «Дигоми» могут быть использованы при реализации приоритетного государственного проекта «Комфортная городская среда».

ПРОЕКТ МЕТРОПОЕЗДА «СЕРЕБРЯНАЯ НИТЬ»
В 1987 году Министерство автомобильной промышленности СССР объявило первый всесоюзный дизайнерский конкурс – на разработку проекта нового поезда Московского метрополитена. Участникам предлагалось найти обобщенное функциональное решение кабины и вагона, максимально повысить комфортность салона при заданной вместимости. Одним из финалистов конкурса стал проект «Серебряная нить», над которым работали художники-конструкторы ВНИИТЭ В. Брыкин, А. Колотушкин, И. Лысенко, М. Михеева под руководством Д. Азрикан и сотрудники ОКБ им. С.В. Ильюшина Д. Калинин, В. Рахилин и Е. Соколовская.
Развитая сеть московского метро имела единственный тип вагона. В результате проведенного анализа дизайнеры выделили четыре типа вагонов метрополитена в зависимости от разных линий и режимов эксплуатации:
– вагон «радиус»: четыре двери с каждой стороны и обычную компоновку;
– вагон «кольцо»: шесть дверей с одной стороны и места для багажа (20% пассажиров едут по кольцевой линии, которая связывает в общей сложности семь вокзалов, с вещами);
– вагон «хорда»: по две двери с каждой стороны и «автобусная» компоновка (поезд открывается одновременно с двух сторон);
– вагон «пик»: шесть дверей с каждой стороны и удобные места для стояния.
Такая дифференциация, по мнению авторов проекта, позволила бы увеличить и комфортность поездки, и «провозную» способность [10].
Сборка всех типов вагонов должна была осуществляться из унифицированных секций с единой универсальной кабиной. Разница заключалась в количестве дверей, наличии места для багажа, расположении сидячих мест. В дополнение к конкурсному заданию дизайнеры спроектировали эргономичное рабочее место машиниста, в том числе, сделали возможной переменную позу «сидя», «стоя», «сидя-стоя». Для этого традиционный пульт в форме письменного стола был заменен дисплеем. В одном из подлокотников размещался контролер, в другом – панель управления. Кроме удобства для машиниста, такое решение позволяло освободить пространство для безопасной эвакуации пассажиров при аварийных ситуациях. Эвакуация была возможна и через торцы вагонов; позднее аварии в московском метро стали печальным подтверждением необходимости использования такого варианта.
Была разработана система информационных электронных табло: над внутренней стороной двери табло объясняли структуру следующей станции, маршруты наземного транспорта, важные объекты; табло над противоположной от входа дверью показывали маршрут всей линии; на торцах вентиляционных и осветительных коробов визуально дублировались звуковые сообщения и таймеры. Такая «всеобъемлющая» система позволяла пассажиру сориентироваться еще находясь в вагоне, а не разбираться с направлениями, стоя на платформе и затрудняя тем самым движение.

Можно без преувеличения сказать, что дизайн-программы стали новым этапом в развитии дизайна – не только советского, но и мирового. В нашей стране из-за распада Советского Союза и последующего за этим краха экономической системы этот подход не получил дальнейшего развития. Крупнейшие мировые, особенно высокотехнологичные, компании, работают в этом направлении.

Примечания:

1. Вильнюсский филиал ВНИИТЭ: М. Тамошайтис, Э. Зулонас,
М. Гентвайните. 
Киевский филиал ВНИИТЭ: Р. Картунов, Л. Рабинович, А. Маторин, Ю. Скоков, В. Замурцев, В. Иванченков, В. Гончаров. 
Харьковский филиал ВНИИТЭ: А. Базуев, В. Шандыба, А. Гамов. 


Библиография:

1.    Кузьмичев Л.А., Сидоренко В.Ф. Дизайн-программа. Понятие, структура, функции. – Журнал «Техническая эстетика», 1980, №1, с. 1–4.

2.    Гусейнов Р.Ф., Азрикан Д.А., Кузьмичев Л.А., Михеева М.М., Щелкунов Д.Н. Система графической информации «Электромера». – М.: ВНИИТЭ, 1982.

3.    Кочугов Д.А. Дизайн-программа «Вторичные ресурсы». – Журнал «Техническая эстетика», 1984, №1, с. 12–15.

4.    Эксперимент «Втомар» в действии. – Журнал «Техническая эстетика», 1986, №7, с. 12–13.

5.    Азрикан Д.А., Михеева М.М., Пронин И.В. Дизайн-программа «Бытовые магнитофоны». Проектная концепция. Методика формирования ассортимента. – М.: ВНИИТЭ, 1985. – 27 с.

6.    Азрикан Д.А. Методическая модель объекта дизайна. – Журнал «Техническая эстетика», 1982, №9, с. 1–6.

7.    Азрикан Д.А. Бытовые магнитофоны. Концепция. Типология. – Журнал «Техническая эстетика», 1986, №2, с. 2–5.

8.    Сильвестрова С.А. Какими буду часы в XXI веке? – Журнал «Техническая эстетика», 1986, №3, с. 4–13.

9.    Азрикан Д.А., Беккер Г.П. Городское оборудование для Дигоми-7. – Журнал «Техническая эстетика», 1986, №10, с. 1–5.

10. Каким будет новый поезд метро? – Журнал «Техническая эстетика», 1988, №2, с. 5–10.


Список иллюстраций:

1.    ЭЛЕКТРОМЕРА
Измерительные приборы.
Архив Московского музея дизайна.

2.    ВТОМАР (Вторичные материальные ресурсы)
Средства сбора макулатуры.
Архив Московского музея дизайна.

3.    БАМЗ (Бытовая аппаратура магнитной записи)
Магнитофон «Сайгак».
Архив Московского музея дизайна.

4.    ГОМО ТЕЛЕКОМУС
Пример использования многофункциональных часов.
Архив Московского музея дизайна.

5.    Городское оборудование для Дигоми-7 (Тбилиси).
Пример групповой установки оборудования.
Архив Московского музея дизайна.

6.    Проект метропоезда «Серебряная нить».
Общий вид поезда.
Архив Московского музея дизайна.




Saturday, March 31, 2018

Catamaran SWAN

Catamaran SWAN 1

Catamaran SWAN 2

Catamaran SWAN 3

Catamaran SWAN 4

Catamaran SWAN 5

Catamaran SWAN 6

Saturday, February 10, 2018

Статья: МЕТОДИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ОБЪЕКТА ДИЗАЙНА Журнал "Техническая эстетика" N9, 1982. Прочесть можно здесь: http://www.youblisher.com/p/1839666-System-Design/

Thursday, January 11, 2018

The Project of Everything



https://1.bp.blogspot.com/-hR4D5lCtCqs/Wlfcm-PMSaI/AAAAAAAAEOc/RksHutxb-j8_19eZqC4jF_otep9MMaM9QCLcBGAs/s1600/Sphere.jpg


The Project of Everything

There are two ways of human consciousness – research and project based. They are certainly intertwined and often co-exist in one person. But in any case, one of them prevails and determines the character, behavior and, ultimately, the biography of a person. By the word "person" I mean one of reason, thinking, reflecting, meditating and creating. Two types of mental work essentially determine the fate of that person, his character and way of life.
According to the depiction of human behavior, it is immediately evident whether one is a researcher or a designer. Researchers are bothersome, picky, boring and often dangerous for the processes of development. Designers are intrusive, self-confident, ignorant and dangerous for public peace. Examples of people with project-type thinking are Steve Jobs and Bill Gates. Both haven’t received a higher education.
An example of a person with research-type thinking is Charles Darwin. He researched everything he could, but couldn’t manage the design stage and was unable to come up with anything better than a primitive theory of evolution. Now it becomes quite obvious that evolution is only a part of the mysterious and powerful mechanism of creation, and evolution alone is not enough to understand this mechanism.
Much closer to the truth were world religions, with their images of the Creator, his companions - saints, angels, and enemies - devils, infidels ... The mechanism of creating religions is a vivid example of project-thinking. They didn’t research practically anything. They wrote, designed and relied entirely on their imagination. All these magnificent collections of fairy tales - the Torah, the Bible, the Koran, are projects. Like all brilliant projects, they were created without any pre-project research. Simply by inspiration.
This does not mean that all researchers are bad, and all designers are good.
Communism, for example, was designed, as was National Socialism. At the time researchers are sometimes quite capable of benefiting. Especially in cases where they know their place and don’t try to draw some kind of conclusions from their studies. The biggest misfortune of pure researchers, devoid of design potential, is that, not being able to cover all aspects of the problem (it's excusable), they often leave the most important outside the framework of their endeavors (this is not excusable). This is the price for "objectivity," which in this case is an eloquence of the lack of imagination.
It is interesting that research is always collective, while project insights occur in deep solitude, where the word "we" isn’t known. Why are "doctors" and "scientists" always mentioned in the plural, and "inventor" is always just single? Because to collect data, do and study the analysis is more effective collectively, and no group is able to invent anything. The mention of doctors can cause objections, they say there are brilliant doctors. No, it is up to the doctor to analyze the situation and prescribe a treatment that is permitted by the guidelines. The doctor always remains an investigator. It categorically isn’t allowed for him to invent, to design.
It is exactly the same situation in other types of intellectual activity, including attempts to understand the structure and meaning of the universe in which we live.
Variations of models of the universe, created on the basis of "objective research", depend on the current circumstances, accumulated mistakes, chronic and acute absurdities, as well as instruments to justify or refute what was done. Much more attractive and close to the truth (truths?) are poetic models, which fortunately were not preceded by painful research, excavations, studies of "primary sources", scientific seminars, round tables, etc. Moreover, there are spheres, "studies" which are simply unthinkable tools of knowledge.
There remains another way. Illumination that turns into design. One can design everything - history, geography, biology. Something from the models obtained in such an adventurous way can turn out to be a prophecy, both for the future and for the past. If no excavations help to understand "how it was", it remains to be "designed". It is likely that the project will be more true than the results of all the carefully done spectral analyses.
I want to propose one of those models (projects?) of the emergence, structure and development of everything.
Let's start with an oak. Or rather with an acorn. The acorn contains all the information about the morphology and development of the future oak. More precisely not the information, but the program. It is horrible to imagine its volume, it records the most complicated structure of the trunk, branches, leaves, roots, all these patterns, veins, contours, the whole biography of growth. Who wrote this program? The oak? And what about the oak program? The forest? And the forest program? Planet Earth? A program for the emergence, structure and development of the planet? The universe? And the program of the universe? And the program of the universe is the next level of the universe that is inaccessible to our imagination, and then another level, then again and again...
The best of all, the idea of such a multi-level structure, where each subsequent level includes all the previous ones, the layers can grow in both directions, and the whole system can grow infinitely, the best of all is that this idea was embodied by the ancient Chinese bone carvers who created the famous ball-in-ball design. The idea of an endless build-up of layers for technological reasons wasn’t completely embodied in this elegant metaphor, and the most skillful carver brought the number of layers included in one another to forty-two.
Did the nameless Chinese master know what exactly he himself modeled? Maybe he knew. He was a man with brilliant design thinking (or rather feeling?) and created a metaphor of two ideas at once - the idea of ​​multi-layered infinity of the morphology of the universe and the idea of ​​multi-level programming, where each program is created by a set of top-level “overprograms”, and generates many sub-programs of the lower one. This model begins to work at a time when we understand that the material from which the balls are made is information. This is the key point. Information organized in the form of programs.
Unfortunately today there are no tools with which one can confirm or deny the possibility of the existence of such a model. It is believed that a step towards understanding can be made with the help of a quantum computer. Hopes begin to emerge that this computer, which runs millions of times faster than a normal one, will make it possible to solve tasks that are not available for today's computers. In particular, it will make it possible to study a huge number of layers of the universe, inaccessible to the current toolkit. Many zeros will be added to the number of 42, which the Chinese carver reached.
The modern computer operates by bits of information using a binary system - zero and one. A quantum computer operates on qubits, quantum bits, each of which cannot be in two, but in three states, the third of which implies the simultaneous presence of zero and one. It seems that the technology of the future will depart from the bisexual paradigm and will be based on the third-sex (homosexual?). I'm kidding...
Observing the substantive world man created from the standpoint of understanding (rather a premonition) the model of the multi-layered structure of nature and civilization and multilayered management, programming, designing of this substantive diversity, it is possible to see in what rudimentary, primitive state the substantive-based environment of his existence created by man is today.
A glance from the multi-layered sphere of programs at our civilization makes one think a lot. For example, take a look at the creativity of the architect. For thousands of years, he's crawling like an ant on the surface of one of 42 (or 42 thousand) spheres, designing a house: a hut, a pyramid, a bank, a skyscraper, a prison ... All these objects, regardless of the author’s genius, succumb on the day completion of construction. Either  because they are not capable of change, development. They are dead. The city is a cemetery of houses. Even the most striking works of Zaha Hadid, Santiago Calatrava, Frank Gehry don’t go beyond the "house" level of the spherical programming model.
Everything came from the fact that the main (single?) object of the architect's attention is the house, that is to say, just an atom, a molecule of the city. The city as a whole is engaged in some kind of mythical "town planning", which no one has seen, and which nothing is drafted.
Enough of designing houses. This is some kind of protracted childhood illness of mankind. Let's look at modern, fast growing cities in Asia, the Arab oil East. The parade of ambitions. The crowd obscures one another, hovering over each other, hysterical towers, the sole purpose of which is to convince people that it is the best. What an annoying stereotype of the house - something sticking out of the ground... No matter whatever the height of skyscrapers which were built today, the city still remains firmly attached to the surface of the earth. What misery... And if it were different?
I want to imagine what happens when people stop designing individual buildings and will take on the city in its entirety and an object of meaningful design. The buildings, roads, bridges, parks and reservoirs from separate private, unrelated, ends unto themselves, will turn into details of a mega-drawing. I don’t see the city in the form of a flat chessboard, on which kings and pawns are placed (the most varied kinds), but in the form of a three-dimensional structure, a network structure. Such a network is three-dimensional in the form of a tree crown: vertical trunks, can be curved like trunks of trees. The trunk of roads (straight, curved, horizontal, inclined, vertical) penetrate the crown, communications and habitable supports. A three-dimensional curvilinear lattice with node-crowns. One that is bionic, three-dimensional, certainly capable of changing the network.
Dwellings, factories, theaters, stadiums, museums don’t crawl any more on land, but fill the cavities of a three-dimensional network ("city" according to the old definition). Let's look at Atomium in Brussels (1958). The idea was such, but everything organic was in plastic, more complex and gigantic. Such a 3-dimensional city frees the surface of the earth for nature, forests, rivers, creeks, mountains (and agriculture). It can be erected above a waterway - a creek, a strait, a river, a lake, an ocean... The city is a bridge. By the way there were inhabited bridges already - Ponte Vecchio in Florence or Ponte Rialto in Venice. Imagine such a Ponte Vecchio of the future between the towers, giant and populated, hovering over forests, lakes, rivers, deserts, ice...
Similar projects already exist. For example, the NeoTax project for the eVolo 2011 Skyscraper Competition. Or the John Wardle Architects project called Multiplicity which shows a huge metropolis, growing not in breadth, but up and down. To move around the city, it is suggested to use underground and air routes, and to create a common transparent "roof" above the whole city, which will serve for growing food, collecting water and solar energy. Another example is the Lilypad project. This ecological city in the ocean is by the Belgian architect Vincent Kallebo. Despite the fact that these projects don’t go beyond the framework of competitive futurology, they are encouraging and promise that the Earth will finally be able to gradually free itself from under dirty heels and asses of cities and breathe again. All this can be realized if we go to the next level of our multi-sphere model. Treat the building only as a detail of a higher-level object.
Today's city, from forever paralyzed houses can only expand, or rather swell, gradually turning into a space incompatible with life. That which cannot change is doomed. Some heroic architects occasionally take up the city as a whole, but this does not cover it. This is excluded on the surface of today's software sphere. There is only one architect who feels that the so-called architecture has come to a standstill, it's the Chilean Alejandro Aravena. His structures are capable of development. This gives hope that the archaic architecture and the failed "town planning" are gradually mutating into multi-layered design, covering not one, but many programmed (programming) layers of life.
Another factor that can have a serious impact on the fate of architecture is the growing interest in parametric design. This is the case when development at a higher program level (the spherical layer, if it remains within the framework of our model) initiates programming and morphological changes on much lower layers. For the time being, parametric technologies affect purely visual characteristics of structures. That is to say, the algorithms for transforming volumes, spaces and forms transform structures only within the framework of the design process, and then are forever frozen in the morphology of the architectural object, like traces of a disembodied dream or an updated version of the Portuguese manueline. That is, all these various fractals, perforations on the walls, folds, variable curvature of the surfaces, they are the result of movement. Why does it freeze in the material, but live only on the designer's screen?
But parametric operations can work not only in the design process. Algorithmic ornaments can continue their rhythmic dances in the process of the entire life activity of the structure. In the daytime the surface of the house can be one thing, and at night quite different. At night, for example, very different windows are needed. Have we really been sentenced for centuries to draw and open curtains, drapes, blinds... The arrival of winter and summer, rain and winds should also prompt a dynamic morphology of the structure. And why should the layout of the house remain fixed? By the way, the plan of the Japanese dwelling is much more flexible than the European one and this dynamism is achieved with the help of screens.
Parametrism must come to life and cease to be only just an imitation of something else, real. In the meantime, it is similar to the Cargo Cult, when, after the Second World War, the Melanesian natives built scenery reminiscent of airfields and waited for the next arrival of aircraft with food and beer. They put on their "headphones" made from coconut halves and shouted into bamboo microphones, urging the Americans, having flown away, to return... So also is the fixed parametrism, only depicting shifts, oscillations, stretches, bends, decrease-increase, but all this is in a frozen state.
From the city and the house we move to the residential interior. There is nothing more neglected, stagnant and anti-human than the state of the human dwelling. Just like the city, no one has ever professionally designed it. It is the same unfortunate layer of the sphere metaphor of the programming of the environment. In general, the word is somewhat antediluvian, “interior”. It implies that in the empty space, filling the womb of the architectural subject, some kind of people come and put or hang something there. Things filling the "interior" are designed, programmed in complete isolation from the whole which they will have to constitute. Armchairs, tables, sofas, racks, washbasins, televisions... Among them are masterpieces of world design, but, becoming a part of the “ensemble”, they only aggravate the chaos. This program sphere fell out of the ingenious Chinese toy and rolls on the floor to nowhere...
I've seen one variation of a residential space that didn’t irritate me in all my life. This is a ryokan - a Japanese country inn. There is NOTHING in the room. On one of the walls is a window with a sliding screen. Pairs of screens are on the other walls - behind them are containers. There is a table 30 centimeters in height. They sit on the floor on pillows. Paradise. The Japanese live on two levels - the floor and the table. Everything else - tables, couches, cupboards and other garbage are absent.
Outside of Japan, for the foreseeable period of time, the prospects for changing the situation are not apparent. I think salvation will come from an unexpected side. From the computerization, digitalization of intellectual space. First, desks, bookcases and shelves with books will disappear. Open fire on me from all kinds of small arms, throw stones at me, but the paper book disappears. The speed and breadth of access to any source of information in the digital environment are incomparable with the search, access and retrieval of necessary information in the paper world. In addition, it will help save forests, which are destroyed for making paper.
Removing book shelves and desks from the home, I think, will open the designer’s eyes to what a living space can become. The European dwelling, unlike the Japanese one, is a three-level: a floor, a couch and a table. Plus verticals - cabinets, shelving on the walls. Many Asian cultures manage on one level. What will happen, when many processes related to paper disappear (from reading and writing to drafting), is difficult to say, but much will change. The 90-degree paradigm of a residential space can change: a horizontal-vertical with a clear level-gradation can be replaced by curvilinear surfaces. Don’t forget that we once lived in caves of beautiful curvature.
What I am talking about isn’t the result of research or prediction. This is more than the first and second. This is a project. Let’s take a window. What kind of window should it be? The project: changeable transparency until its absence. In sunny weather - partly a light source, partly a solar battery. In the winter – a heater. It is, upon request - a screen. We don’t need a window shining in our eyes when we interact with the screen, television, computer (soon to merge). All these glass (?) surfaces will also work as a screen. Walls with pictures? Never again. A digital electronic wall. Call up any masterpieces of world art or portraits of loved ones on it. I foresee objections: “The hand of the master, canvas, touch...” For God's sake. What I'm writing is a project, and not the combat regulations of the infantry. In any case, things will become less. Mankind will breathe a sigh of relief.
Such disparate thoughts arise when trying to imagine our habitat, history and prospects of its development in the form of a multi-layered spherical programming model. This project is based on the idea of ​​including Information in the number of physical parameters of the universe. Never did physics treat Information with the same attention as mass, speed and energy. The theory of relativity, the theory of the big bang and the debate about whether the universe can return back to the “pre-explosive” state, could be different if Information became one of the physical concepts and elements of the universe. The search for God, in my opinion, is nothing more than an instinctive attempt to fill this gap. Information, organized in the program form, is most likely the god in which Einstein believed, unlike the God he did not believe in. But then there were no quantum computers and programmers and he could not include Information in the number of basic physical parameters of the universe.

Dmitry Azrikan, PhD in Arts